2004-06-28 12:01:00

Персона недели. Анатолий Губкин, депутат Госдумы РФ, член Комитета по промышленности, строительству и наукоемким технологиям

Анатолий Губкин, депутат Госдумы РФ, член Комитета по промышленности, строительству и наукоемким технологиям, председатель Экспертного совета по химической и нефтехимической промышленности, в интервью rcc1.ru дает оценку развитию химпрома в России, рассказывает о возможностях усовершенствования законодательной базы и о задачах Первого Московского международного химического саммита.

Губкин Анатолий Алексеевич, член Комитета по промышленности, строительству и наукоемким технологиям Государственной думы РФ, председатель Экспертного совета по химической и нефтехимической промышленности.

Родился 5 января 1953 года. Образование: Новосибирская высшая партийная школа; Омский политехнический институт; Томский институт переподготовки кадров и агробизнеса, кандидат экономических наук. Работал на Юргинском машиностроительном заводе, был генеральным директором ЗАО «Сибур-Западная Сибирь», арбитражным управляющим ОАО «Томский нефтехимический комбинат». 7 декабря 2003 года был избран депутатом Государственной Думы ФС РФ четвертого созыва по общефедеральному списку избирательного объединения "Единая Россия".

— Как бы вы оценили настоящее положение химической и нефтехимической индустрии по сравнению с другими отраслями?

— Я считаю, что химия сегодня наиболее привлекательная отрасль для инвестиций. У химиков и нефтехимиков есть проекты, которые окупаются за год. Но до сих пор мы предпочитаем продавать треть сжиженного газа за границу. Транспортируем газ с Ямало-ненецкого округа в Германию. Получаем за вычетом всех украинских, белорусских и других труб 110 долларов за тонну. Если же из сжиженного газа сделать этилен, из этилена полиэтилен и так далее, у нас будет уже 800 долларов плюс рабочие места, плюс налогооблагаемая база. Но многие еще это не понимают.

Химия и нефтехимия сегодня обижены вниманием, и правительства в том числе. Даже металлурги сумели заявить о себе, хотя по фондоотдаче, производительности и многим другим показателям металлургия, безусловно, уступает. Но за счет лоббирования интересов крупных компаний, крупных людей, крупных фамилий цветная и черная металлургия сегодня процветают, а химия обездолена.

Отрасль раздроблена, нет объединения, как у нефтяников, металлургов, газовиков, транспортников. На рынке черной металлургии шесть крупных игроков. Мы их знаем по именам. Они могут воевать за коксующийся уголь, но общие интересы отстаивают вместе. В химии этого нет. Вертикально интегрированных структуры всего три или четыре: «Сибур», «Фосаго», «Лукойл-Нефтехим», например. И они консолидируют всего 28-30 % промышленного потенциала отрасли. Целые подотрасли — производство ЛКМ, пластмасс — состоят из небольших предприятий, о которых не всегда даже есть объективная информация.

Ведь любую идею надо продвигать. Например, мы никогда не делали комплектное технологическое оборудование, и уже понятно, что никогда и не сделаем, учитывая состояние химического машиностроения. У нас не было технологий химического крупнотоннажного производства. Наша химия создавалась на основе западных технологий, 75 % российских химических производств сформированы за счет иностранных технологий и оборудования. При этом мы сами себя наказываем, выплачивая пошлину за ввоз оборудования. А металлурги и нефтяники эти льготы имеют.

— На заседании в министерстве говорилось о том, что льгота на ввоз оборудования существует для всех предприятий, но химические по каким-то причинам ее не используют.

— Абсолютно неправильно. Знаете, это как право на жилье, на образование, на труд. Право есть, а жилья нет. Как происходит на практике. Существует Министерство экономического развития. Каждый год от ввозных пошлин освобождают медицинское, школьное или еще какое-либо оборудование. Эти расходы обязательно увязывают с бюджетом. Химики также всегда подавали соответствующие документы.

Будучи директором предприятия и в Кемерово, и в Томске, я сам писал бумаги в Минэкономразвития, и мне отвечали: какие вы хотите освобождения, если у вас за последние три года инвестиции идут в положительной динамике. Значит, у вас хватает денег, чтобы платить за оборудование. Да мы платим, но это влияет, в конечном итоге на себестоимость, конкурентоспособность и окупаемость продукции.

— Проводился ли мониторинг того, какой эффект получиться, если льгота на ввоз оборудования для химической промышленности будет введена?

— В том-то все и дело, что нет. Как рассуждает Правительство: «Хорошо. Мы дадим льготу. Что эта льгота вернет потом другими восполняющими налогами. Как обсчитать прибыль, когда она появится?» Что получается в нашем случае. Если я купил за десять миллионов долларов установку, я взял заемные средства, поэтому прибыли в этом случае не будет, и долю прибыли государство не получит. Кроме того, если я купил более совершенную установку, то вместо 100 человек у меня будет работать 50. Я создал рабочие места? Нет. Наоборот. В чем я выиграл?

В химии еще есть и другая сложность. Любая установка состоит из многих элементов, связанных, например, электронной базой с каким-то химическим технологическим процессом, который мы просто не можем оценить.

Значит, считать надо другое — синергетический эффект, создание рабочих мест в смежных отраслях. Как это происходит. Стали выпускать больше полипропилена, увеличится выпуск продукции в перерабатывающей отрасли, вытесним турецких и китайских производителей, и так дальше.

Но чтобы правительству все это показать, надо подготовить документы, провести определенную аналитическую работу, привлечь институты, все это нужно финансировать. Кто этим будет заниматься? Стонать мы все мастера, а, чтобы подготовить обоснованное предложение: вот здесь мы теряем, здесь выигрываем. Например, о строительстве уже весь мир знает, что одно рабочее место в этой отрасли создает 12 мест в смежных отраслях.

— Специалисты отмечают, что одной из проблем российской химии и нефтехимии является слабая законодательная база. Согласны ли вы с этим утверждением?

— Действительно, это так. С одной стороны существует много законов освобождению прибыли, по ее использованию, законов о социальных льготах, но, с другой стороны, прежде многие моменты были четче прописаны. Мы же помним время, когда начиналась реформа. У заводов не было ресурсов, долги увеличивались, но в то время предприятиям давалось больше послаблений. В частности, мы могли использовать 50 % прибыли на техническое перевооружение. Потом оставили 25 %, потом эту льготу отменили. Прежде не существовало налога на добавленную стоимость. Я думаю, стоит обращать больше внимания на законодательные инициативы, которые касаются промышленной политики.

Еще один пример. Предприятиям всегда не хватает оборотных средств. Можно дать им дорогие деньги, и продукция будет дорогой, можно дать дешевые — цены будут дешевле, продукция будет конкурентоспособной. Сейчас многие критикуют правительство за то, что наш валютный запас 84 млрд долларов мы держим в долларах и в ценных бумагах, казначейских обязательствах Центрального банка Америки у которых, если мне память не изменяет, была доходность в прошлом году 1,2 %, а в этом за четыре месяца этого года 0,8 %. Было бы правильным взять часть денег и отдать предприятиям под конкретные проекты, чтобы они получили дешевые деньги. С другой стороны надо дать возможность предприятиям что-то делать с амортизацией. Это тоже законодательный вопрос. Амортизация сейчас съедает предприятие как таковое. Поскольку по существующему порядку, работает предприятие, не работает, плохо работает, хорошо работает — это не учитывается. Выпускаем ли мы много продукции или мало, амортизация все равно общая, не часовая. Считается, что за счет амортизации я могу заниматься капитальным ремонтом. Да я могу, но только в том случае, если она входит в себестоимость, а если амортизация в два раза больше себестоимости товара? Эти моменты необходимо учитывать.

Следующий пример — земля. Под томским нефтехимическим предприятием на 240 млн рублей земли. С этого года ее надо выкупать или платить двойную ставку — налог и аренду. Государство хотело получить большие деньги. Но нельзя подходить к такому вопросу с общих позиций. Одно дело, когда землю выкупает предприятие, фабрика, магазин в городе. Другое дело — химическое предприятие. Структура химических предприятий такова, что производственные цеха разнесены, между зданиями должны быть пожарные разрывы. В чистом виде продукт производится на 5 % площадей. Допустим, мне не нужна эта земля, забери. Но там ведь жилье не построишь.

Поэтому в уже существующих законах есть много моментов, требующих доработки.

Но сначала правительство и законодатели должны определиться в промышленной политике. Из этого уже вытекают отраслевые задачи.

— Какие еще важные аспекты промышленной политики вы могли бы отметить?

— Внедрение энергосберегающих наукоемких технологий. Это особенно важно для агрохимии и нефтехимии. Каждый год цены на газ и энергетику растут. А в производстве аммиака газ составляет 60 %. Надо серьезно проанализировать, каким образом мы можем провести диверсификацию производства, если газ и энергетика будут дорожать. Казалось бы регулирующие это законы не касаются напрямую химии и нефтехимии, но имеют значение для промышленности в целом и важны для химии, потому что химия — энергоемкая отрасль и перед ней стоит задача сократить долю энергетических затрат.

— Могут ли законодатели помочь развитию наукоемких технологий в России?

— Безусловно. Правда, что касается химии и нефтехимии, пока таких законопроектов нет. Но существует законопроект об увеличении доли иностранных инвесторов до 49 % в авиационной и космической промышленности. Сейчас эта доля ограничена двадцатью пятью процентами. Этот законопроект уже рассматривался в первом чтении.

Я считаю, что это прогрессивный, рыночный закон, потому что, имея право на 25 % акций предприятия, вряд кто-то захочет в него вкладываться.

— В июле в Москве пройдет Первый московский химический саммит. Вы входите в оргкомитет этого мероприятия. Насколько саммит может помочь решению названных вами проблем?

— Об этом сложно судить. Многие скептически относятся к подобным форумам. И, действительно, если мы соберемся, чтобы стонать и жаловаться, то толку не будет. Любой саммит — это, прежде всего, возможность привлечь внимание к той или иной теме. Если мы можем обсудить какие-то вопросы, обменяться информацией — это уже хорошо. Но, если мы хотим получить пользу, то главные задачи, которые необходимо решить на саммите: выслушать различные мнения, выявить общие проблемы, консолидировать их, грамотно сформулировать и адресовать тем организациям, которые должны этими проблемами заниматься.

Экспертный совет по химической и нефтехимической промышленности при Комитете Государственной думы РФ по промышленности, строительству и наукоемким технологиям сформирован в феврале 2004 года. В числе основных направлений деятельности Совета участие в разработке технических регламентов в области химической и нефтехимической промышленности, подготовка законопроектов и нормативно-правовых актов в области химической и нефтехимической индустрии и машиностроения, участие в формировании федеральных программ и проектов развития и реформирования химического комплекса России.

Совет занимается также экспертизой законопроектов и иных нормативно-правовых актов, рассматриваемых в других Комитетах, подготовкой предложений по совершенствованию инвестиционной и финансово-экономической политики в сфере химической и нефтехимической промышленности и экспертной оценкой существующих проектов международных и отраслевых программ в области изучения, освоения энергосберегающих технологий, комплексной и глубокой переработки углеводородного сырья.